Kenzo

Вы здесь

Просмотров:
9
Kenzo

На первый показ Кензо Такады пришли 50 человек. Они увидели странные яркие одежды - по большей части кимоно, сшитые из японских хлопчатобумажных тканей. Поначалу народ в зале смеялся. Они еще не подозревали, кто будет смеяться последним.

Он родился 27 февраля 1939 года в провинции Хиого, в деревушке у подножия древнего замка Химейи. Кензо был последним, пятым ребенком в семье владельца чайного домика. Еще учась в школе, он был настолько поражен моделями, которые увидел в журнале Sunflower, что попытался копировать их. После окончания школы Кензо не захотел продолжать учебу в Университете и попросил родителей позволить ему посещать ту же школу модельеров, которую посещала его сестра. Но родители отказали ему, и он стал изучать английскую литературу в университете Kobe Gaibo.

Однако, не выдержал: проучившись один семестр, он оставил университет и уехал в Токио. Чтобы заработать на учебу, работал подмастерьем маляра за семь долларов в месяц и стал первым юношей, которого приняли в старейшую японскую школу модельеров Bunka Gakuen (до этого туда брали только девушек). "Если бы я начинал сейчас, я бы остался в Токио", - признается Кензо. И сперва он действительно работал модельером в сети универмагов "Санаи" и манекенщиком в столичном журнале мод. Но в то время его единственным желанием было поехать в Париж, особенно после того, как его учитель Koike, только что вернувшийся из Франции, рассказал ему о коллекциях Ив-Сен Лорана и о событиях парижского мира моды.

Чуть позже удача улыбнулась ему - Кензо получил компенсацию в размере 350 тысяч йен за снос дома, в котором он жил. 1 января 1965 года он приехал в Марсель и сел в поезд, который отправлялся в Париж. Он не говорил по-французски, у него не было ни работы, ни денег, поэтому он больше молчал, смотрел и слушал. Париж стал для Кензо открытой книгой. "Ни в одном уголке мира я не чувствовал себя так хорошо, как в Париже, -- говорит Кензо. -- Здесь каждый камень, каждое облако, каждый прохожий помогают мне в творчестве. Хотя в душе я остался японцем".

С 1965 года, сняв комнатку на Монмартре, он регулярно посещает все важнейшие показы - Кардена, Диора, Шанель - и все глубже погружается в пучину депрессии. Haute couture - недоступная цель, параллельная вселенная, идеальная одежда, далекая от реальной жизни. Кензо понял, что если пойдет традиционным путем, то ничего не добьется. Понадобятся десятилетия, чтобы сравняться с грандиозными именами. Нужно было нечто новое, чего пресыщенный Париж еще не пробовал.

Слава Богу, ждать оставалось недолго. Как признается сам Кензо, у него словно глаза открылись, когда он увидел первую коллекцию Куррежа. Появился новый стандарт haute couture, к которому мог приблизиться простой смертный. На одном дыхании Кензо делает 30 моделей одежды, 5 из которых за смехотворную сумму (5 долларов) покупает жена Луи Феро. Выполняя заказы для нескольких крупных магазинов, Кензо учится работать с европейскими тканями и цветами. Каждый день он относит в банк все, что удается накопить, и грезит о собственном деле.

Молодежная мода принесла ему быстрый успех. Его модели уже тогда отличала неподражаемая смесь цветов и рисунков. Клетка, полоска, цветочные и 'звериные' рисунки смешивались в самых невероятных сочетаниях, оставляя впечатление жизнерадостности и 'удовольствия от каникул'. Сам Кензо определял свой стиль как 'разрушение Haute Couture', сочетая дальневосточные и другие этнические влияния с парижским шиком.

Через пять лет после приезда в Париж Кензо вместе с Атсуко Кондо, давней сокурсницей по колледжу, открывает самый очаровательный бутик Парижа тех лет - "Джангл Джэп" (Jungle Jap) - на Больших Бульварах, вдалеке от "золотого треугольника" и расположенных там салонов мэтров высокой моды.

А потом случился тот самый первый показ, с которого мы начали наш рассказ. Кензо использовал японские хлопчатобумажные ткани и отрезы, которые купил на рынке Saint Pierre. На следующий день после показа был открыт бутик Jungle Jap.

Кимонообразные одежды сперва удивляли и смешили. Хотя чего можно было ожидать от японца?

"В Японии в начале 70-х было два основных направления для кимоно - простое и очень строгое или очень красочное, как японский театр кабуки. Я выбрал второе". Немногие знали о том, что Кензо вырос под музыку, смех и пение гейш, так что начать с кимоно было для него вполне естественно. "Когда-то давно я шил платья для кукол сестры и мечтал, как буду одевать круглоглазых дочерей далекого Запада, - вспоминает Кензо. - В Париже, решив найти что-то свое, я подумал о смешении кимоно с западной одеждой: просторные свитера, широкие накладные плечи, прямые линии, широкие рукава".

В 70-е годы, когда господствовала одежда, облегающая фигуру, с узкими рукавами и плечами, это было новым. 'Телу нужно пространство, - говорил модельер. - Как в физическом, так и в духовном смысле'. Все они - Мияке, Ямамото, Кензо, Кавакубо - начинают вводить моду на объемные вещи, потому как любой японец генетически не понимает одежду, обтягивающую и подчеркивающую фигуру. В таких вещах, по их собственному признанию, японцы задыхаются. Объемная одежда была по-настоящему революционной. Но, как и любая революция, эта имела исторические предпосылки. Утомленная блеском гламура, Европа уже не могла и не хотела подчеркивать талию и бедра. Хотелось убрать собственное тело со всеобщего обозрения.

Стиль Кензо немедленно окрестили "новым деконструктивизмом", Couture Destructuree, и это течение, как никакое другое, было созвучно настроениям нового поколения - тех, кто впитал дух парижских молодежных бунтов 60-х. 70-е - звездное десятилетие Кензо. Создавая по пять коллекций в год, он избавляется от застежек-"молний" и пуговиц, от облегающего кроя и вытачек. В остатке - прямой, свободный, чистый крой, цветовые сочетания и ритмы, непривычные европейскому глазу. Его коллекции заполнены цветом... и разнообразными цветами. Для человека, не слишком разговорчивого по натуре и к тому же плохо говорящего по-французски, цветы всегда оставались особой формой выражения любви к жизни, к свободе. К тому же культ цветов много значил для движения хиппи, несомненно, оказавшего на Кензо заметное влияние. Да в конце концов, разве не естественно для выходца из страны цветущей сакуры нарисовать огромную розу на стене нового бутика?

Продолжение следует...