Живые куклы Вероники Момонт

Вы здесь

Тряпичных игрушек, подобных тем, что делает севастопольская мастерица, нет нигде в мире.

Старуха уставилась в зеркальце: кажется, не видит ни седины, ни запавших глаз — для нее там отражается молодая капризная женщина, которая всегда хотела жить только для себя. И в общем-то, получила то, к чему стремилась, — одиночество и воспоминания о днях, когда казалось, что мир существует только для нее. Вязаная кофта, клетчатые тапочки, небрежный пучок волос на макушке, лицо, покрытое глубокими морщинами, — в общем, самая настоящая бабка, с которой немудрено столкнуться у подъезда. Ей дала в руки зеркальце и усадила на табуретку Вероника Момонт — удивительная севастопольская мастерица, из-под рук которой выходят «живые» куклы.

 

Лоскутки, нитки и… душа

 

Очень странно искать душу у… кукол. Тем не менее, складывается впечатление, что именно у этих игрушек она есть. Как фотография несет частичку замершей жизни, так и эти яркие фигурки — как будто уменьшенные копии настоящих людей, не подозревающих, что за ними наблюдают. Вот два приятеля торопятся с ярмарки: один бережно прижимает к себе рулон ткани (жена, наверное, будет довольна), у другого вид человека, не верящего, что именно с ним случилась такая беда: прогулял все денежки в шинке и теперь бредет с пустыми карманами. Охотник с ружьем за плечами «настоящий» не только на взгляд, но и на ощупь: курточка из брезента, резиновые сапоги с отворотами, кожаный патронташ. Да та же старушка с зеркальцем, которая сидит, заложив ногу за ногу, «живее всех живых». Рука так и тянется разгладить складку на ее юбке.

 

«Нет-нет, так и должно быть, — тут же вмешивается Вероника Момонт. — Достоверность придают именно мелочи. Вот на бабушке кофточка — точно такие носили лет двадцать назад, пришлось специально для нее связать, в кармане платочек. Дырочка на ее колготках — не просто так, нарочно сделанная! А там — слепой с мальчиком-поводырем, так не поверите, сколько недель я мучилась, пока смастерила для них холщовые котомки. Кучу книг перерыла, чтобы выяснить, как они выглядели, и немало времени потратила, чтобы придать им «старый» вид, как будто бы сумки выгорели на солнце за время странствий».

Возиться с лоскутками и нитками Веронике Момонт нравилось всегда. Она мастерила мягкие игрушки для своих детей, и они охотно вместе с ней придумывали забавных зверюшек. В начале 90-х, когда из магазинов исчезли не только продукты, но и детские игрушки, самым больным вопросом было: что подарить. Как-то накануне дня рождения одной из дочек Вероника взяла ее старый велюровый костюмчик и сшила из него смешную мышку.

 

Самоделки здорово выручали, если нужно было идти в гости. Сколько раздарила кукол за свою жизнь, Вероника не знает и сама. А однажды решила: хватит, пусть они остаются дома. Тем более что она уже от простых мягких игрушек перешла к куклам «с характером». Игрушки не то что придумывались — они просто однажды рождались в мыслях и иногда даже возражали, когда их воплощение почему-то не совпадало с уже сложившимся образом. Вот кто поверит, что поводом для горячих споров и даже крика (ну, бывают творческие споры очень горячими!) в семье Момонт чаще всего были… игрушки. Юрий, муж Вероники, — человек с художественным образованием и сам умелец каких поискать — мог требовать по нескольку раз переодеть куклу, потому что юбка ей не идет или кофточка не та. Или выражение лица не такое.

 

О лице отдельный разговор. Обычно тряпочным куклам приходится довольствоваться стандартно-гладкой физиономией, пуговкой вместо носа, нарисованными бровями и ртом. Можно, конечно, взять и готовую пластмассовую или керамическую голову. А вот Вероника и лица делает из лоскутков, каким-то чудом ей удается лепить с помощью иголки и материи настоящие рельефные скулы, лоб, нос, выводить мельчайшие складочки. Если кажется, что не удалось добиться нужного выражения лица, улыбки, — вся многодневная работа безжалостно распарывается.

 

Рекомендуем