Столичный триптих Шевчука

Вы здесь

Просмотров:
0

Наведавшись в Москву за "Триумфом", лидер питерской группы "ДДТ" Юрий Шевчук успел за три дня ярко огласить — в прозе и стихах — свою гражданскую позицию под сводами Музея имени Пушкина, в Центральном доме литераторов и в начавшем новую жизнь клубе "Тень".

 

Среди "сливок интеллигенции" в ГМИИ им. Пушкина Юрий вел себя скромно. Лаконично поблагодарил высокое жюри за присужденную ему премию и воспринял ее как признание "всего нашего рок-движения" (со многими корифеями коего Шевчуку уже довольно давно не по пути) и поддержку "тех ребят, что сидят там, на кухнях, в подвалах и что-то играют". Презрительную риторику, опубликованную на сайте "ДДТ", в отношении покровителя "Триумфа" — обеспеченного политэмигранта Бориса Березовского — рок-глашатай повторять не стал. А о том, что приличную наградную сумму — 50 тысяч долларов — Шевчук планирует пустить на благотворительность, присутствующим на церемонии как-то заранее стало известно.

 

На следующий вечер триумфатор дал камерное выступление в ЦДЛ, а днем позже представил развернутую версию своей нынешней программы в забитом под завязку клубе "Тень". "Теневой" сейшн позиционировался как открытие "нового концертного года "ДДТ" и своего рода презентация новой столичной концертной площадки. Претендующей на роль сменщицы "загламурившейся" после ремонта "Горбушки".

 

На зрителей, прорвавшихся (процесс этот, к слову, был отнюдь не прост — давка и бардак на входе, видимо, становятся фирменным знаком наших клубов) во вместительное, многоуровневое, плохо освещенное заведение, изо всех динамиков обрушивался голос Владимира Высоцкого. Сольник "ДДТ" проходил в канун дня рождения главного отечественного барда, и песни Владимира Семеновича звучали как увертюра к выходу Юрия Юлиановича. Правильная, в общем-то, увертюра, как показал дальнейший ход событий.

 

Более всего Шевчук напоминает сегодня прямого последователя, даже, если хотите, преемника "всенародного Володи". И, клянусь, я не вкладываю в данную параллель ни капли ерничества. "ДДТ" возникла в год смерти Высоцкого, и с самого начала Шевчук, как никто другой, подчеркивал специфику "русского рока", взошедшего не столько на дрожжах ритм-энд-блюза, сколько на подключенной к электричеству родной авторской песне. Пройдя через сложно сконструированные композиции и программы вроде "Черный пес Петербург" и особенно "Мир номер ноль" (где Юлианыч порой досадно увязал в собственном метафоризме), остросоциальный лирик Юра вернулся к наиболее естественной своей форме — проникновенным песням под гитару на злобу дня и просветление души. Нет, сплоченная группа с инструментами по-прежнему при нем, и плотная духовая секция тут, и прижившиеся в коллективе со времен юбилейного тура двухлетней давности бэк-вокалистки из ансамбля "Радуйся" на месте, и Шевчук все еще готов кричать "Рок — это я!", но прямолинейной экспрессивности в нем как будто меньше, чем прежде, а поэзии — больше. Во всяком случае, январскую программу он построил очень симпатично. Самое задорное и сатирическое "из архивов" ("Мальчики-мажоры", "Террорист", "Ленинград"), самое красивое и христианское из хитов ("Метель", "Это все", "Ветер", "Белую ночь"), самое бардовское из недавних тем ("Капитан Колесников", "Песня о людях героических профессий", "Пропавший без вести") и едкий, гротескный, при этом вполне философский блок свежих тем, убеждающий, что Шевчук совсем еще не исписался.

 

В лучших своих новых строках атаман "ДДТ" точен почти как БГ (отношение к которому у него "классовое", что подчеркнула очередная "шпилька" в адрес Гребенщикова). При этом шевчуковская интонация сохраняется: "На Рублевке, в темноте, что-то завизжало. Это бедная душа от хмыря сбежала", "Наш Высоцкий как-то спел про кабаки да храмы, жаль, увидеть не успел нынешнего срама..." — а по саунду "ДДТ" порой очень близка к "Неприкасаемым" (с Гариком Юрий Юлианович ныне тоже в непростых взаимоотношениях). Это я к тому, что императив у нашего рока в принципе общий — как был, так и есть, а периодические трения и недопонимания его ветеранов — это возрастное. Кстати, подтрунивание над БГ вылилось у Шевчука в талантливый стеб над "дымом Отечества" и концептуальнейшее заявление: "Нам будет легче дышать, когда закончится газ".